Фредерик Забини. Главный администратор, создатель форума, Царь, Бог, Наполеон. skype: blaise_zombini Равен Дэвис, второй администратор, ходячий секс и живое воплощение Снейпа. skype: ammeko Люси Уизли, самый добрый модератор и самая очаровательная заноза в заднице. ICQ: 685004181 Фред Уизли, наш чудесный фотошопер и просто солнышко.
Скорпиус Малфой.
Думать на голодный желудок может только совершенно отчаянный человек. Лично у меня постоянно вылетают из головы самые неважные для моей жизни факты, но невероятно нужные для сдачи таких скучных предметов как история магии.
текст
гостевая сюжет персонажи внешности правила партнеры
Тематика: ГП III поколение. Рейтинг: NC-17.
Игровой промежуток: 10.09.2022 - 20.09.2022.
квест 2, квест 3, квест 5, квест 6
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir
17.12. Празднуем возвращение блудного администратора невероятной активностью на форуме. Специально для вас стартовала особая предновогодняя перекличка!

30.10. Мы на плаву, капитан у руля, посему ждём всех домой. А новичкам - добро пожаловать, располагайтесь, мы всех любим!
Милые мои игроки, не забываем, что вы приходите на форум ради игры, а не просто для того, чтобы написать анкету и болтаться без дела. Так что настоятельно просим всех осчастливить нас игрой до полуночи Хэллоуина, иначе вас съест очень голодный и очень злой дракон! Счастливого Хэллоуина!

30.09. Поздравляем всех с окончанием переклички. Наши ряды поредели, некоторые игроки, забывшие или не пожелавшие отметиться, оставлены пока по милости администрации, но если никакого движения не будет - пока-пока, детки. Так что предлагаю всем активно включаться в игру - вас давно ждут квесты на любой вкус, а также никто не отменял возможности просто поиграть в любой локации что-то своё. Мы не кусаемся, дерзайте!

25.09. Напоминаю всем впавшим в зимнюю спячку, канувшим в пучину депрессии и сгоревшим на учёбе/работе: милые, у нас ПЕРЕКЛИЧКА до 28.09. Если вы не соизволите отметиться и показать, что вы живы и жаждете играть, ваши трупики будут вынесены в соответствующую тему, а профили удалены. Дамы и господа, мы хотим представить вашему вниманию новый дизайн, за который говорим спасибо трём людям: Люси Уизли за этот щедрый подарок любимому форуму, Фредерику Забини за идею и помощь дизайнеру и, конечно же, великолепную беренику за это чудо.
5 дня, 18 сентября 2022 года.
А чем там заняты наши преподаватели. Как? Вы не знаете? Не выключайте свои магофончики, я сейчас все вам расскажу. Они держат большой пафосный совет прямо в Больничном Крыле. Кажется, поход Лоркана и Ко по неизведанным мирам закончился не очень хорошо. И теперь в больничном крыле валяется несколько хладных тушек в коме. Понятия не имею, чем там занят весь пед. состав, но дело с мертвой точки все еще не сдвинулось. А это значит, мои сладенькие, что им придется звать эксперта. Да-да. Именно. Сумасбродного папашу Скамандеров. Надеюсь, он принесет с собой парочку скандалов. А вы как думаете?


9 утра, 12 сентября 2022 года.
Зельеварение, сладенькие, мой любимый предмет. Взрывающиеся котлы, паникующие студенты. Нет-нет, да и случится что-нибудь захватывающее. Вам бы получше следить за студентами, профессор! Особенно, скажу вам по секрету, присмотритесь к Бенджамину Пэришу. Вижу, как наяву: в этот раз она взорвет что-то фееричное. И что же будет с нашим несчастным шестым курсом? Может быть, эта ужасная беда настигнет и меня? Нет, пожалуйста, только не на мою новенькую мантию, Бенджамин!


8 вечера, 10 сентября 2022 года.
Учебный год начался, мои котики, и наша задача сделать так, чтобы это начало было фееричным. Дерек Харпер как никто другой знает толк в хороших вечеринках и правильных развлечениях. Но вот вам мой совет: ничего не пейте из рук слизеринца. Но если все же пьете, а в вашем кубке оказывается Veritaserum, пеняйте на себя. Я с удовольствием подслушаю все ваши секретики и честно поделюсь ими со всеми. Итак, вечеринка начинается. Кто с нами?


9 утра, 10 сентября 2022 года.
Кое-кто уже совсем взрослый. Вы скоро разлетитесь из нашего уютного гнездышка, мои сладкие. И направитесь кто куда. Но так ли правдивы наши надежды? Сможешь ли ты, малыш гриффиндорец, стать аврором? Или на самом деле твое место в пыльном хранилище за бумажной работенкой? Добрый дядюшка из Министерства все расставит по своим местам. Но вот незадача. Почему никто ему не сказал, что Джеймса Поттера и Равена Дэвиса нельзя запирать в одном помещении? В их противостоянии небывалый накал, наши умнички выучили парочку темномагических, и кто знает, какой эффект они дадут при взаимодействии? Вы заперты вместе со своими бумажками ровно на два часа. Но время работает против вас, мои милые. Что успеет случиться за это время? Я буду подглядывать в замочную скважину. Хотя, кто знает: может, я буду среди вас?
Квест №2. My future starts when I wake up every morning: Астрид Вуд.
Квест №3. Advanced Potion-Making: Скорпиус Малфой/Альбус Поттер.
Квест №5. Lead me to the light: Дезмонд Райли.
Квест №6. Got a secret. Can you keep it?: Люси Уизли/Флоренция Забини.


◄And said: "Hello!": Ральф Скамандер.
◄Моя маленькая Лили: Гарри Поттер.
◄Shoosh: Равен Дэвис.
◄Как дела? Давно с тобой не виделись: Лили Поттер.
◄Джеймс Поттер и бесконечное терпение: Джеймс Поттер.
◄Мама нас прикончит: Джеймс Поттер.
◄louder: Хьюго Уизли.
◄Особые услуги гостям Забини-Менора: Фредерик Забини.
◄never gonna let you go: Джеймс Поттер.
◄you'll be mine: Каин Флинт.
◄Пей, деточка: Мэйрин Уиллан.
◄Небольшие этюды из жизни Забини и Малфоя: Фредерик Забини.
◄And the flashlights, and sudden explosions: Флоренция Забини.
◄Anger is a short madness.: Равен Дэвис.


►Me and my little princess: Хьюго Уизли.
►Teach me to be a good girl: Роза Уизли.
►Careful with touches: Дезмонд Райли.
►Больно только по живому: Гарри Поттер.
►Waste me: Каин Флинт.


▌devil in his eyes: Люси Уизли.

Ignis ardentes: de auditu

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ignis ardentes: de auditu » Путешествие в будущее. » ► I tried to be someone else


► I tried to be someone else

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

I tried to be someone else

участники: Hugo Weasley, Fred Weasley
время: 2032, середина апреля.
место: маггловская часть Лондона.


http://savepic.su/4390875.jpg
сюжет
Фред пропадает на четыре месяца. Никто не знает где он и что он делает. Хьюго ищет его и не может найти, но однажды вечером, Фред просто оказывается в их общей квартире.


примечания: вы знаете, скучное мы не играем.

+1

2

Фред уже добрых сорок минут вертелся около зеркала, примеряя разные костюмы и мантии. Он ворчал, ругался на себя и на кривое зеркало, раз двадцать расчесывал волосы, пытаясь найти идеальный пробор, сменил штук тридцать галстуков, семь пар носков, и в какой-то момент был уже близок к женской истерике на тему «мне нечего надеть». Но что, что происходит? Он столько лет ждал этого, так мечтал о большом и стоящем проекте, так хотел вложить всю свою душу в что-то материальное, и вот его мечта, стоит лишь протянуть руку и забрать... 
   Между Фредом и зеркалом неожиданно нарисовался Хьюго с абсолютно диким взглядом ставший заталкивать своему брату в рот горячий сандвич и подносить к дрожащим губам чашку крепкого кофе. Фред безмолвно и обреченно стал жевать, прекрасно зная, что по поводу еды с Хьюго спорить бесполезно. Рыжик без остановки нес какую-то чушь про здоровое питание, про нервные тики и про то, что все будет хорошо. Все будет  хорошо, Хьюго. Фред с трудом проглотил последний кусок сандвича, который Хьюго запихивал в него с особым рвением, и поспешно ретировался в ванную, потому что у неугомонного братца наготове был уже чуть ли не целый шведский стол. Может, это было и не честно по отношению к Хьюго, но Фред запер дверь ванной на щеколду и крикнул, что через пару минут выйдет. Ему нужно было побыть одному, нужно было привести мысли в порядок и решить, что ему делать. 
   Там, в Дублине, его ждут сотни людей, готовых оценить его пятилетнюю работу над проектом нового Банка, который сможет составить конкуренцию даже Гринготсу. Они все жаждут познакомиться с ним лично, пожать руку еще одному выбившемуся в люди Уизли, они хотят восхищаться им и его работой. А Фред... Ему было страшно. Он никогда не выставлял себя на показ, еще со школьной жизни привыкнув, что его окружают другие яркие личности, принимающие удар славы на себя. А здесь не было никого, за чью спину Фред мог бы спрятаться и сделать вид, что он не при делах. На этом здании будет висеть табличка с его именем. Все будут глазеть на него и знать, что он теперь знаменит. Но он не герой, его лицо не похоже на те, что блистают на первых страницах газет. И чужие люди будут лезть в его жизнь, интересоваться личными делами и рано или поздно их с Хьюго общая жизнь станет достоянием общественности.  И это уже не такая школьная слава, не  те детские восторженные эмоции. Это зависть и злость.
   Дрожащей рукой Фред подпалил сигарету, уже заранее предвещая ворчанье Хьюго по этому поводу. Кажется, за последний месяц он стал курить еще больше, чем раньше. Стал больше пить кофе и огневиски, стал меньше есть и еще меньше улыбаться. Хьюго вроде как не замечал перемен в поведении Фреда, и он сам старался прикладывать все усилия, чтобы лишний раз не волновать младшего брата. Фред мог часами сидеть перед чертежами, отвлекаясь только на то, чтобы вытряхнуть переполненную пепельницу или плеснуть в грязную кружку еще кофе. Он не мог нормально спать без зелий, убирающих сны — его мучали липкие кошмары, в которым было много криков и черного цвета. Серая депрессия сдавливала все существо Фреда, заставляло его думать об ужасных вещах, ввергала его в невероятное отчаяние. Фред чувствовал, что что-то в нем самом меняется,  ощущал как душа прогорает дотла.
   Спустя какое-то время он вышел из ванной, вышел собранным и сосредоточенным. Он хмурился и очень часто моргал. Вместе с Хьюго они вышли из дома, дошли до места, где перестают действовать блокирующие чары, и трансгрессировали. В разные места.
   Поступок, не достойный выпускника Гриффиндора. Поступок, не достойный члена семьи Уизли. Поступок человека, не достойного тех благ, что ему подарила жизнь.
   Тихо щелкнул дверной замок. Жалобно скрипнула дверь. Нужно смазать петли, все время забываю об этом.  Фред помнил, как будто это было вчера, как в первый день после покупки этой квартирки они с Хьюго долго возились с этой дверью, накладывая всевозможные чары, чтобы никто не мог потревожить их покой. 
   Он медленно двинулся по коридору, кончиками пальцев касаясь шершавой поверхности стен, остановившись у зеркала. Ничего не скажешь, потрепало его не слабо за эти четыре месяца. В уголках глаз залегли морщины,  у висков виднелась парочка седых волос,  левую щеку рассекал глубокий шрам — последствие неудачной для Фреда дуэли. А ведь ему всего двадцать семь. Он зашел в спальню и остановился на пороге. Открытое окно, не заправленная кровать все с тем же бельем, которое было в тот день, когда Фред ушел. Одеяло так же скомкано у изножья, подушки примяты. Фред понял что никто не спал на этой кровати с тех самых пор.
   В остальном в квартире было стерильно чисто. Фреду показалось, что он только вчера покинул этот дом именно в таком состоянии. Не было разбросанных по полу вещей Хьюго, не было грязной посуды в раковине, не было пыли на антресолях, не было коричневых кружков от кофейных чашек на столе. Не было ничего такого, за что мог бы зацепиться взгляд. 
   Хьюго еще не вернулся с работы и у него есть еще пара часов в одиночестве. Есть время, чтобы сбежать и на этот раз уже не возвращаться.
   Но внутри все улеглось и успокоилось. Сто двадцать два дня нему понадобилось на то, чтобы снова поверить в себя и в свою жизнь. Стыдно признаться, но затяжная депрессия повлияла на Фреда сильнее, чем должна была — он стал терять связь с реальностью, перестал осознавать, когда он спит, а когда бодрствует, стал сомневаться, принадлежит ли ему собственное тело и в каждом втором видел смертельного врага. Он сходил сума, медленно, но верно становясь опасным для себя  окружающих, а в частности для Хьюго. 
   В холодильнике практически не было продуктов, но и этого было достаточно, чтобы смастерить незамысловатый ужин на двоих. Фред закурил и принялся за готовку: пожарил мясо, закинул в духовку картофель, крупными кусками нарезал овощи для салата. Он никогда не умел хорошо готовить, да и не любил особо — это была прерогатива Хьюго кашеварить на кухне. А Фреду просто нравилось смотреть, как он сосредоточенно работает ножом, как щедро высыпает специи в  кастрюлю, как, прищурившись, пробует на вкус свои творения, как начинает ворчать, если какого-либо нужного ингредиента у них не находится и в приказном порядке отправляет Фреда в магазин.
   Четыре месяца для него прошли как сорок лет. Сначала Австрия с ее подпольными дуэльными клубами, где выжить удавалось одному из десяти дуэлянтов, в лучшем случае. Потом Германия и ее бестиарий, где Фред отчаянно пытался побороть в себе страх пред животными. Япония. Россия. Китай. Италия. Потом Тибет и эти поистине великие волшебники, заставившие его почти две недели провести в медитациях.
   Фред что-то искал, а вот что — и по сей день для него самого загадка. И он прекрасно понимал, что дома в Англии его ищут друзья и семья. Она знал, что рано или поздно они прекратят поиски и его имя навечно будет занесено в списки пропавших без вести. Он умел заметать следы и прятаться, если ему было нужно. И все это время, до и во время путешествия, Фреду казалось, что мир устал от него, что вселенной больше не нужен этот Уизли.
   Закончив с ужином, Фред аккуратно разложил всю свою стряпню по тарелкам, выставил на стол, а сам снова отправился к кухонному столу, присев на него и опять закурив.
Уизли задержал дыхание. Хьюго тоже изменился за это время. Он похудел, под глазами залегли темные тени, волосы сильно отрасли и были небрежно собраны в хвост на затылке. Палочка направлена в грудь Фреда, во взгляде — сталь.
Они ели молча. Хьюго даже не смотрел сторону брата, просто сосредоточенно жевал твердое мясо, глядя в тарелку. А Фред просто не знал, что ему сказать. Он не ожидал и не мог бы себе представить такого спокойствия на лице Хьюго даже в самом страшном своем сне. Он был уверен, что Хьюго будет очень зол, что он будет кричать, швыряться в его посудой, возможно даже ударит, и не раз. И он надеялся, что Хьюго будет рад его возвращению. - Спасибо, - просто сказал он и медленно поднялся из за стола, направляясь к выходу. Хьюго не оборачивался.
—  Хьюго, —   едва слышный шепот себе под нос. Фред вскочил с своего места, опрокинув тарелку на пол и в пару шагов почти долетел до уже взявшегося за входную ручку брата.
—  Скажи же  ты хоть что-нибудь! —  его голос сорвался на крик, Фред тяжело дышал, в груди кололо и голова кружилась. — Ударь меня, накричи, что угодно!
   Он не хотел, чтобы Хьюго его понимал. Он не хочетл, чтобы рыжик его прощал. Однажды Фред уже оставил его, и ничем хорошим это не закончилось. Сейчас, по крайней мере, они не в больнице святого Мунго.
Фреда передернуло от накрывших его воспоминаний. Как он бежал по коридорам, расшвыривая всех попавшихся ему на пути людей, как Джеймс и Люси бежали за ним, не в силах остановить и догнать.  Белые стены палаты, бледный как сама смерть Хьюго и разговоры целителей о том, что он вряд ли выкарабкается, а если это ему и удастся — Хьюго уже никогда не будет таким как прежде. Фред не помнил, но ему это рассказала Люси — после тех слов он бросился на медика с кулаками, и чтобы оттащить его от ни в чем не повинного целителя, Фреда пришлось усыпить. Фред вспомнил, как рыдал как ребенок, уткнувшись в ноги Хьюго и молил о прощении, обещал, что больше никогда его не оставит. И теперь нарушил свое обещание, снова оставил Хьюго разбираться со всем этим чертовым дерьмом.
—  НЕ МОЛЧИ! —  Фред тряс Хьюго за плечи, пытаясь выбить из него хоть что-нибудь.

Отредактировано Fred Weasley (2014-10-10 22:09:03)

+2

3

С апрелем пришли удивительно серые рассветы, как-будто кто-то выписал небу новую форму. Вроде бы новую, а на деле явно застиранную, с чужого, более широкого плеча. Хьюго привык здороваться с солнцем также, как и сегодня: в выстывшей за ночь квартире, с сигаретой в зубах и чашкой с холодным кофе в руке. Он открывал окно каждый вечер, когда приходил сюда и закрывал только утром, уходя, не смотря на то, что ночи были холодными, да и дни только недавно начали прогреваться. Но без этого, Хьюго почему-то казалось, что в квартире мгновенно образовывается затхлый, могильный запах, а воздух беднеет на кислород и сгущается в однородный кисель. Когда Хьюго садился пить кофе, на столе обнаруживалась пыль. Иногда рыжему казалось, что пыль мгновенно ложится на мебель, стоит ему отвернуться, с особым ехидством покрывая в три слоя те поверхности, которые чаще попадаются ему на глаза. Он никак не мог понять каким таким образом с пылью справляется Фред, но ощущая в себе болезненную необходимость поддерживать квартиру в том состоянии, в котором она пребывала при брате. Поэтому обнаруживая с утра, что все его вечерние старания пропали даром, Хьюго отставлял чашку с кофе и брался за палочку. И к тому времени, когда квартира снова начинала блестеть, кофе ясное дело уже остывал, но нагревать его времени не оставалось и Хьюго на ходу выпивал полчашки, одновременно с этим умываясь и разминая затекшую за ночь шею. Спать за столом было категорически не удобно, но на полу еще и холодно, а в кровати не хотелось. Поэтому спал Хьюго мало. Он часто болел этой зимой, просиживая всю ночь перед открытым окном и шмыгал не переставая. Зелье от насморка давно уже перестало на него действовать и Сэм утверждал, что рано или поздно, шмыганье Уизли сорвет важную операцию, но никогда всерьез. Хьюго, как и каждое утро, вымыл чашку, окинул квартиру привычным взглядом и вышел из дома.
   Ночью в Лондоне прошел дождь и кошки брезгливо сидели на редких сухих островках асфальта. Хьюго смотрел на них и чувствовал себя таким же: замерзшим, нахохлившимся, злым на мокрые лужи и чертов ветер. Он завернул в знакомую подворотню, легким шагом спустился к заброшенному подвалу и аппарировал к аврорату. Здесь утро кишело спешащими людьми, их удивительно важными спинами и затылками, полными собственного достоинства. Обычно, Хьюго скакал среди этих затылков обгоняя даже самых опаздывающих, но последние несколько месяцев он заимел привычку ходить очень медленно и так спокойно, что люди разбегались от него, боясь заразится этой неспешностью и опоздать на совещание. Он, как и каждое утро, подошел к стойке дежурного и скучающе облокотился на стол. Сухонький, морщинистый мужчина поднял на него взгляд, опустил взгляд обратно на бумаги, пролистал содержимое какой-то папки и покачал головой. Хьюго вежливо поблагодарил его и ушел по своим делам. Это повторялось каждое утро, с точностью до выражений лиц и поз. В Лондонский отдел уже четыре месяца не поступало никаких сведений о нахождении Фреда Уизли.
   Хьюго жил по выверенному расписанию, автоматически исполняя пункты своего распорядка. Он на совесть отработал утреннюю тренировку, отсидел свое за бумагами, сходил на перерыв, вместе со всеми, выслушал истории о дочке Руди и о Мари, с которой переспало пол аврората, вернулся в кабинет, сходил по поручению Сэма на склад и забаррикадировался у себя, подальше от Мари, которая заимела привычку без стука входить к нему, усаживаться на стол и поигрывая расческой предлагать Хьюго заплести волосы в косичку. Мари была раздражающа и глупа, но авроры любили ее за безотказность и стройные ножки. Все кроме, почему-то, Хьюго, который брезгливо кривил рот при виду девушки и на все вопросы отвечал, что на "эти шикарные сиськи" у него не стоит и не встанет. Это было бы на самом деле не плохо, закрыть дверь, снять с Мари незаметную юбочку и распробовать что такого в ней находят коллеги, но Уизли помнил, как еще несколько лет назад отчаявшись и разозлившись, уверенно решил податься во все тяжкие на зло внезапно правильному, ужасно женатому Фреду. Помнил, как у него не встало ни на одну, даже самую симпатичную девицу. Как крыло его, когда он пытался заняться сексом с мужчинами, как он чуть не проклял Джима Уолта, с которым все почти получилось и рожа которого внезапно превратилась перед его глазами в едкую физиономию Флинта. В этот раз, он даже не пробовал, не сомневаясь, что эффект будет таким же. Фред не отпускал его, даже когда пропадал. Даже когда сам Хьюго решал вычеркнуть его из своей жизни. Он все равно был рядом, бесповоротно и безнадежно, как стена, о которую можно биться лбом сколько душе угодно.
   Кое как закончив недельный отчет спустя пол часа после окончания рабочего дня, Хьюго устало потер шею и поплелся сдаваться Сэму. Начальник, казалось, ждал именно его, подскочил из кресла навстречу, махнул рукой на протянутый отчет и достал из-под стола бутылку с коньяком.
Спасибо, я предпочитаю пить в одиночестве, – отказался Хьюго и нехотя уселся в кресло. Ни один разговор с начальством, никогда не кончался ничем хорошим. А дома стояло пол бутылки виски и нужно было вытереть пыль со шкафа.
Уизли, пить в одиночестве это алкоголизм! – насмешливо погрозил пальцем Сэм и замолк. Видимо, эта пауза предназначалась для того, чтобы Хьюго принялся отшучиваться в своей обычной манере, но Хьюго было лень изображать положенное веселье и он просто смотрел на нервничающее начальства, ожидая продолжения словесного банкета. Сэм поерзал, но продолжил уже гораздо серьезнее, подупстив в голос озабоченности, – Собственно, об этом я бы и хотел поговорить... – он неуютно помолчал, пряча глаза, – Ты сильно сдал в последнее время, старина. Билл говорит, ты на дежурствах где-то в своих облаках гуляешь. Запросы делаешь, без положенного ордера... а ведь первая проверка...
Ничего тебе не сделает, потому что мой брат официально числиться без вести пропавшим, – перебил его Хьюго, безразлично глядя поверх плеча начальника.
Да интересуйся на здоровье! – возмутился Сэм, – Я же не в упрек тебе! Я же забочусь о тебе, паразит! – он внезапно устыдился своей интонации и нервно дернул какую-то папку, не зная, чем занять руки, – Я понимаю, Хью... Эта заварушка под Азкобаном, она ни для кого не прошла бесследно. У Кевина был недавно, он говорит, что до сих пор бы слюни в психушке пускал, если бы не Анна. А ты один, как перст. Ты пойми, Хьюго, человеку нужен человек...
У тебя обнаружилась внебрачная дочь и ты  пытаетешся уговорить меня на ней женится? – почти заинтересованно спросил Хьюго, насмешливо рассматривая Сэма.
Да, тьфу на тебя! – обиделся начальник, – я с тобой серьезно, мальчик! Аврор не может быть аврором, когда у него синяки под глазами на пол рожи! Не может быть аврором, когда по ночам не спит, ты когда спал в последний раз, скоро просвечиваться начнешь! Мы обязаны уметь справляться с любыми обстоятельствами!
Ты увольняешь меня? – вдруг понял Хьюго и посмотрел на Сэма уже с искреннем интересом. Начальник стушевался, но поднял на подчиненного уже вполне уверенные глаза.
Пиши заявление, по собственному желанию. Из общежития можешь съехать в течении недели. Я не имею морального права позволить тебе защищать людей, пока ты сам себя защитить не можешь. И если ты этого не понимаешь, то ты тем более не аврор. Приведи себя в порядок и возвращайся.
Хьюго усмехнулся и взялся за перо. Забавный день.
   Все его вещи из общежитского шкафа поместились в один рюкзак с дешевой имитацией пятого измерения. Сосед Френк ошарашенно хлопал глазами. Он уже давно не видел Хьюго в их комнате и совсем не ожидал, что придет тот только для того, чтобы собрать вещи. Все знали, что Уизли хороший аврор. Никто не думал, что он уйдет сейчас, если остался даже после азкабанской мясорубки.
   Ходя между стеллажами супермаркета, выбирая между овсяными хлопьями и овсяной кашей, Хьюго думал, что, пожалуй, рад. Давно растаял детский образ аврора – рыцаря в сверкающих доспехах. Давно прошло ощущение вины за кумиров этого самого детства. Все прошло. Осталось только гадкое ощущение стоящих за спиной, подгнивающих трупов.
   Хьюго всегда готовил ужин на двоих. Съедал свою половину и выкидывал несьеденное. Поэтому продукты в холодильнике не залеживались и раз в неделю он приходил с огромными пакетами еды, привычно бросал взгляд на свои окна, проходя под ними. Но только сегодня остановился, как вкопанный, увидев в окнах свет. В грудной клетке что-то сломалось, с ощутимо слышимым скрипом. Хьюго взлетел по ступеньками, прислонил к стене рюкзак и пакеты. Огляделся по сторонам, но соседи, похоже, уже спали, наложил на замок силенцио и провернул ключи. Дверь бесшумно отворилась, и Хьюго так же бесшумно вошел в квартиру, держа в радиусе зрения максимальное пространство, целясь палочкой... во Фреда. Прошло несколько секунд и палочка медленно опустилась. Щелкали в теле зажимы, отпуская страшную, зажатую внутри тревогу прошедших месяцев. Хьюго спрятал палочку, забрал из коридоров сумки, разулся, разложил продукты в холодильнике. Он знал, что даже если попробует, не сможет сказать ни слова, как бывало часто во время сильных эмоций, с тех самых пор, как он все-таки пережил проклятый Азкабан. Они поужинали так же тихо. Хьюго ни о чем не мог думать, ничего не мог замечать. Он знал только, как спокойно ему вдруг стало. И это спокойствие забивало любые другие ощущения. Даже пальцы его подрагивали, отдыхая от не проходящего напряжения.
Спасибо, – и это было все, что он мог и хотел сейчас сказать. Хьюго поднялся из-за стола и пошел к двери. Здесь все хорошо. Здесь больше нечего делать. Он был счастлив. Этого не было  видно по нему, он долго такому учился. Но Хьюго был по-настоящему счастлив. Потому, что Фред был жив, потому что не хромал, не остался без глаза. Потому что сидел в этой квартире, промерзшей до последней пылинки (Хьюго первый раз забыл закрыть окно). И это все мелочи. Фред просто жив и Хьюго мог бы поблагодарить его за это, но не был уверен, что справится с голосом.
   Брат догнал его уже в дверях, схватил за плечи. И такой внезапной болью отдалось это прикосновение, что Хьюго изумился, он оказывается сам не представлял насколько боялся за этого человека, насколько скучал без него.
Скажи же  ты хоть что-нибудь! НЕ МОЛЧИ! – Хьюго развернулся , выворачиваясь из цепких рук и привалился боком к косяку, закрывая уставшие глаза:
Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – спросил он, с трудом проталкивая слова  сквозь опухшее горло. Говорить не хотелось. Но в последние годы, Хьюго научился делать и то, чего не хочется, – Фред, я... – он замолчал, не зная, как объяснить то, что нужно было объяснить, – Я, наверное, знаю, почему ты ушел в прошлый раз, – он вспомнил свои пьяные вопли, но так и не смог вспомнить, что говорил ему тогда Фред. Хорошо, что и другие не вспомнили потом этого разговора, – Не знаю почему ты ушел теперь. Но чего я не могу понять совсем... так это зачем ты возвращаешься, – Хьюго потер раскрытыми ладонями лицо, – Если это просто чувство ответственности... Фред, я не домашнее животное, – он смотрел на Фреда чуть сощурившись, прижавшись виском к шершавому дереву. Он не помнил уже того времени, когда мог представить себе жизнь без этого человека. Знал, что сможет научиться жить без него, потому что давно перерос детское ощущение всемогущести взрослого и сильного брата. Если только Фреду действительно лучше без него… пусть не возвращается больше.

+1

4

— Я, наверное, знаю, почему ты ушел в прошлый раз.
   Да ничего ты не знаешь, - чуть было не сорвалось у Фреда, но он вовремя заставил себя заткнуться, глубоко вздохнув и отвернувшись от Хьюго. Дышать было тяжело, желудок сводили спазмы, голова раскалывалась на части. Мысли сменяли одну зв другой с неимоверной скоростью, будто сильным течением реки унося Фреда подальше от этого мира.    Какофония чувств и эмоций, в которых Уизли не мог разобраться, поглощала его целиком. За его спиной стоял Хьюго, его маленький Хьюго, такой родной и близкий сердцу. Сколько всего они прошли вместе, сколько страшных и ужасающих мгновений им довелось пережить, но, не смотря на все это, Фред как ни старался не мог полноценно ощутить тот факт, что они больше не дети. Это звучало несколько парадоксально, но факт оставался фактом: Хьюго за десять лет повзрослел намного больше, чем сам Фред и уже не ясно было, кто и в ком нуждается больше.
   Фред помнил ту панику в глазах Хьюго, когда старший Уизли покидал школу навсегда. Конец седьмого курса, впереди — целая жизнь, а Хьюго все говорил и говорил о том, что он не представляет себе Хогвартса без Фреда. Но он даже не подозревал, как сильно переживал из-за этого сам Фред, ведь на следующие три года Хьюго останется без присмотра в замке, а Хогвартс, что бы там ни говорили, место все же опасное, если у тебя руки растут из правильного места и дружба с головой потеряна.
    А сейчас в голосе Хьюго он слышал только обреченность. Ни радости, ни обиды, ни злости. Серая обреченность, сухая констатация фактов и какое-то странное и несвойственное рыжику  безразличие.
  — Не знаю почему ты ушел теперь. Но чего я не могу понять совсем... так это зачем ты возвращаешься. Если это просто чувство ответственности... Фред, я не домашнее животное, — Фред вздрогнул, вжав голову в плечи и все так же стоя спиной к Хьюго. Это были не те слова, на которые он рассчитывал.
— Жестоко с твой стороны говорить... так, -  с горечью выдавил он из себя, стараясь сделать так, чтобы голос и руки перестали предательски дрожать. Фред чувствовал, как поднимается температура тела и как его начинало трясти от озноба, пробирающего каждую клетку. — Я возвращаюсь, —  он перевел дыхание, со свистом втянув воздух. Трясущейся рукой фред достал из кармана пиджака пачку сигарет, достал одну и задурил. -— потому что не могу иначе. Когда тебя нет рядом, я не чувствую себя живым. Можешь считать меня эгоистом,  я  заслужил.
  Усмехнувшись, Фред затянулся, задерживая дым в легких. Он закрыл глаза, пытаясь привести в порядок мысли и унять судороги в дрожащих пальцах. В кромешной темноте перед ним проступало белое лицо Хьюго, просыпающегося среди ночи с оглушительными криками. Те пару месяцев реабилитации были, наверное, были одними из самых тяжелых в жизни как и рыжика, так и Фреда. Старший Уизли практически не спал: сначала он дежурил у постели еле живого Хьюго, а потом, уже после того, как ему разрешили забрать его домой, просто не мог заснуть, видя метания брата по постели и не добившись от него ни единого слова — только крики. Фред не спрашивал его, что случилось на той операции, точно так же, как и не приставал к Хьюго с расспросами о Флинте. Каждый переживает боль по-своему, но не каждому нужна помощь в этом. Фред просто готов был быть рядом двадцать четыре часа в сутки, не смыкая глаз развлекать Хьюго пустыми разговорами и только ночами, закрывая глаза и делая вид, что уже давно погрузился в сон... проклинать себя.
И это было хуже всего — чувство ненависти к человеку, от которого никуда не скрыться, потому что каждое утро ты видишь его лицо в зеркале, ловишь мутное отражение в чайной ложке за завтраком, слышишь его имя из уст дорогого тебе человека. И ты ничего, ни-че-го, не можешь с этим сделать.
— Я.... Мне.... Ну.... Я.... —  все слова потеряли смысл. Сказка закончилась. Конец. Фред зарыл лицо руками. Он не знал, что еще ему сказать. Он не мог найти подходящих слов, чтобы объяснить Хьюго, что произошло с ним, почему он ушел и почему вернулся. У Фреда возникло непреодолимое желание исчезнуть, раствориться поз практически осязаемым взглядом Хьюго, направленным ему в спину.  —  Если ты хочешь, я уйду. И больше не вернусь. Никогда. —  Фред говорил тихо, но Хьюго должен был это услышать. — Только...Скажи..  Я сделаю так, как ты захочешь.  Я знаю, ты ненавидишь меня. Я сам себя ненавижу. И на этот раз даже больше, чем тогда.

+1

5

Хьюго внимательно смотрел на спину Фреда, на вздернутые плечи и ему становилось больно за брата. Как-будто это в его груди ворошили угли, как-будто он действительно мог чувствовать его боль. Фред говорил. Отвечал на его не заданный толком вопрос и каждое слово заставляло Хьюго сжимать кулаки. Он не мог не верить Фреду, он просто не умел не верить ему. Но сложно верить, что человек, который все время уходит действительно не может жить без тебя.
Жестоко с твой стороны говорить... так. Я возвращаюсь, потому что не могу иначе. Когда тебя нет рядом, я не чувствую себя живым. Можешь считать меня эгоистом, я заслужил, — Фред нервно затянулся и Хьюго почувствовал, как сам невыносимо хочет курить. Он не сводил с напряженных лопаток Фреда пристального взгляда. Так он обычно осматривал место преступления, ища хоть какую-нибудь зацепку, — Я.... Мне.... Ну.... Я.... Если ты хочешь, я уйду. И больше не вернусь. Никогда. Только...Скажи..  Я сделаю так, как ты захочешь. Я знаю, ты ненавидишь меня. Я сам себя ненавижу. И на этот раз даже больше, чем тогда, — На мгновение Хьюго показалось, что Фред действительно сейчас уйдет, от одного этого предполоения у него в груди все оборвалось. Хьюго всегда знал, что брат вернется, просто не верил, что может быть иначе. И сейчас Фред сбивался, запинался и Хьюго хотелось подсказать ему что ли, сделать хоть что-нибудь, чтобы ему было проще. Он сумел напрочь забыть, что Фред ищет слова именно для него, что он должен слушать и решать. Отвечать что-то.
   Хьюго нахмурился:
Тогда зачем... если тебе плохо без меня, почему ты уходишь без меня? — голос был хриплым и сухим, надломленным. Хьюго подошел к Фреду, обнял его со спины, забирая сигарету. Затянулся, продолжая обнимать брата поперек груди левой рукой. Еще пару месяцев назад, он хотел набить Фреду морду, мечтал об этом. Но человек от всего устает, даже от злости. Хьюго уткнулся лбом в позвоночник брата, выдохнул дым в его спину. Он хотел что-то сказать. Что-то достаточно злое, чтобы показать степень досады и обиды на недоверие, на пренебрежение. Но тут до его мозга чудным образом дошла последняя пара фраз сказанная Фредом. Он замер, поднял голову, разворачивая лицо Фреда, чтобы хоть как-то видеть его глаза.
   Тогда... ему казалось, что он попал в ад. Все началось из ничего. Из обычной пьянки у них дома. Из веселых лиц Люси и Джеймса. Из чертовой игры в гребанные пять пальцев.
А я никогда до этого и никогда сейчас, кроме того этого парня, — Люси прыснула, запнувшись, ее заплетающийся язык с трудом воспроизводил такое сложное предложение, — не трахалась ни с одним мужиком, кроме того, с которым трахаюсь сейчас! Эгеее! — Люси победно подняла в руке бутылку с выпивкой, счастливая, что наконец выговорила. Это было рассчитано на Фреда, ему вообще приходилось туго в этой игре. На Хьюго никто не смотрел. Все ведь знали, что у него никогда никого не было кроме Фреда. И хорошо. Потому что Хьюго побелел, как полотно. Он встал и никто не обратил на это внимание. На столе стояла выпивка и он не задумываясь взял одну бутылку. Он напивался очень быстро, потому что почти никогда не пил. Мир становился тяжелым и гадким, таким четким, что даже двоился. Хьюго помнил, как на кухню пришел Фред. Помнил, как не удержал внутри слова, которые так мучили его не первый год. Ему было больно, все это время. Он знал, как важно для Фреда, что он первый у Хьюго, как Фред светился от этого знания. Как больно Хьюго было от того, что это ложь. И теперь просто не смог молчать. Он помнил, как Фред орал на него. Они, кажется, даже дрались. А потом Фред ушел и Хьюго понимал его, но... от этого все равно было больно. И теперь Фред говорил, что ненавидит себя... Рыжик помнил, как брат приходил пьяным, как рыдал, вцепившись в его ноги. Но тогда ему казалось, что это алкоголь, испуг, истерика, последствия этого чертового сумасшедшего года. Но сейчас...
За что ты ненавидел себя тогда? — Хьюго нахмурился, глядя в лицо Фреду удивленными глазами, — Я виноват перед тобой и я... никогда не говорил тебе... так почему же ты виновен? — кулак его сжался, сминая кофту Фреда на груди.

+1

6

Фред хотел сказать что-то еще, но слова застревали в грудной клетке, и он мог только судорожно затягиваться и  выдыхать дым в потолок. Одного слова Хьюго будет достаточно, чтобы он снова сбежал, но на этот раз слишком далеко, чтобы вернуться. Фред не знал наверняка, куда он отправится, знал только, что в этот раз обязательно наведается к родителям, возможно навестит Джима и Люси, обязательно заглянет к Касс и попрощается с бабушкой и дедушкой, словом, увидит перед отправлением всех тех людей, что все это время считали его чуть ли не погибшим.
   Но Хьюго молчал, и это молчание не давало никаких надежд на прощение и спасение.
   Тогда зачем... если тебе плохо без меня, почему ты уходишь без меня? — И сова Хьюго поставил его в тупик своим поведением. Пока Фред собирался с мыслями, чтобы ответить, брат подошел к нему сзади, обнял, точь-в-точь как раньше, когда Фред мог часами стоять напротив окна и рисовать деревья, с зажатой в зубах сигаретой. Только на этот раз Хьюго лишил своего старшего брата его второго кислорода, отобрав сигарету и затянувшись. Глубоко, по-взрослому. Какая-то детская радость охватила Уизли, ему хотелось, чтобы Хьюго вот так и остался стоять на всегда, прижимаясь к нему грудью, своим дыханием заставляя пробегать по телу миллиарды мурашек ежесекундно.
— За что ты ненавидел себя тогда? Я виноват перед тобой и я... никогда не говорил тебе... так почему же ты виновен?
   Хьюго развернул его лицо к себе. Фред вглядывался в его светлые глаза, пытаясь там найти ответ на столь странное поведение брата, и нашел, что искал — снова в глазах Хьюго застыл немой укор, непонимание и обида. Ему не все равно, - пронеслась в голове мысль, словно пустившая ток по венам Фреда, разогнавшая спертый воздух в легких.
Фред вывернулся из объятий брата, отступив на пару шагов назад.
— Ты говорил. Ты все мне рассказал, тогда. Но это на тот момент не имело смысла — о Флинте я догался еще в конце твоего пятого курса.
   Они решили выпить. Без повода, просто собраться старой компанией, купить еды, взять пару старых маггловских фильмов, да засесть с парой бутылок крепкого спиртного в хорошей смейной компании. Фреду и Хьюго не приходилось скрываться и строить чисто братскую любовь при этих людях — они были для него больше, чем семья. Фред доверял им, как себе.
Люси, черт ее дери, выдала просто потрясающий вопрос, который заставил бы Фреда принять очередную дозу алкоголя. Он вообще пол вечера возмущался, что по всей видимости целью всех собравшихся здесь было напоить бедного Фреда до состояния овоща — практически после каждой фразы ему приходилось загибать палец и выпивать. Он видел, как Хьюго нетвердой походкой движется в сторону кухни. Когда же Фред сам оказался там  было уже поздно — брат стоял у распахнутого окна, с зажатой в руках почти пустой бутылкой. В это момент все опьянение с Фреда как рукой сняло — он сдернул упирающегося рыжика на пол, отобрал у него бутылку и обомлел от тех слов, что пьяный в дрызг Хьюго ему наговорил. Совсем ненужных и бесполезных слов о том, что произошло с ним в школе.
— Я знал, Хьюго, всегда знал! И сейчас мне плевать на это! - Фред криками пытался донести до невменяемого брата истину, но Хьюго, казалось, не слышал его, снова пытаясь залезть а подоконник и непрерывно выдавая все новые и новые порции ошеломляющих заявлений, среди которых было: «Это все из-за тебя». Как оказалось позднее, Фред неправильно понял Хьюго. Но на тот момент ситуация казалась ему яснее ясного: он сломал жизнь Хьюго. Без него ему жилось бы спокойнее. Его жизнь сложилась бы иначе. Бог знает до чего дошла бы эта перебранка, если бы в кухню не ворвался Джеймс, решивший что они просто подрались. Джим быстро уложил Хьюго спать, а Фреду вручил еще одну бутылку огневиски.
А вина моя в том, что я оставил тебя одного! И если бы я не ушел, ты бы не ввязался в это дерьмо, тебе бы не пришлось видеть все то, что ты видел, тебя бы не было в тот день у Азкабана! — Фред снова сорвался на крик, отступая от Хьюго и упираясь спиной в стену. — За это я столько лет себя ненавижу, и я знаю, что и ты не сможешь простить.... такое. —  голос сошел на нет, Фред провел ладонью по лицу и облизнул пересохшие губы.

+1

7

О Флинте я догался еще в конце твоего пятого курса, — Фред отстранился и Хьюго непонимающе уставился на него. Знал? Что-то лопнуло, что-то, мучившее его десять лет, не дававшее до конца спокойно смотреть в глаза Фреду. Знал... Было уже не важно как Фред смог понять, как догадался. Совершенно бесполезно спрашивать. Не имеет смысла. Но исчезла какая-то надрывность. Что-то последнее, не дававшее ему забыть о Флинте. Лопнуло и пропало. Выдох. Хьюго нервно затянулся, и едва не пропустил следующую реплику Фреда.
А вина моя в том, что я оставил тебя одного! И если бы я не ушел, ты бы не ввязался в это дерьмо, тебе бы не пришлось видеть все то, что ты видел, тебя бы не было в тот день у Азкабана! За это я столько лет себя ненавижу, и я знаю, что и ты не сможешь простить.... такое.
   Хьюго нахмурился. Он отчаянно не понимал, о чем толкует Фред. В этом не было никакой логики...
Фред... — рассеяно протянул он, — о чем ты? Я оказался там, потому что это моя работа. Я был бы там, даже если бы ты был со мной. В конце-концов, ты не можешь отказывать мне в праве совершать мои ошибки, — он нервно усмехнулся, его все еще не отпустила новость: Фред все знал, всегда, — Но ты можешь радоваться! Меня все-таки уволили. Сегодня, — он улыбнулся уже мягче, вспоминая как Фред, подобно приличной жене, пилил его, уговаривая, что работа аврора слишком опасна и не подходит рыжику. И вот теперь он не аврор. И в этом есть некоторое косвенное участие Фреда. Но это не важно. Важно, что они стоят здесь, в одной квартире. Друг напротив друга. И Фред смотрит на него больными глазами человека, который успел себя похоронить.
   Хьюго с внимательным прищуром рассматривал его лицо. А он простил Фреда? Ведь его действительно предали, его бросили. Первый раз, одного. Он не мог в это поверить: ведь это Фред все начал, Фред показал ему как это, Фред добился того, чтобы Хьюго привык к нему, привык к его рукам. Он просто приручил рыжика. И тогда, когда все уже было хорошо, все наладилось, он уходит. Не просто так, а к какой-то бабе, женится на ней, пытается счастливо жить. У Хьюго была истерика, он не понимал, что происходит, не понимал, что под ногами: асфальт или болото. Он сходил сума, плавились стены, очертания и контуры. Он не верил, что это происходит. Переругался со всеми друзьями и родственниками. Перестал появляться на семейных обедах. Видеть не хотел лохудру, на которой женился Фред, даже имени ее не знал. Он вгрызался в работу, как проклятый. Еще бы! Курсы окончены. Вот она, настоящая жизнь. И первое серьезное задание. И смерть... он действительно умер там, под Азкобаном. Каких-то несколько мгновений сердце совсем не билось, скованное незнакомым проклятием. А над умирающими кружили дементоры, делая последние мгновения невыносимыми. Хьюго понял тогда, что ничего никогда не знал о страхе до того момента, он испугался так, что долгое время потом просто не мог разговаривать. Он писал Фреду смешные записки фломастерами на всяческих поверхностях квартиры. "Доброе утро" — на спинке кровати. "Выпей молоко!" — на холодильнике. Но это все мелочь. Каждый человек хоть иногда задумывается: какой будет его последняя смерть перед смертью? А Хьюго отлично знал ответ на этот вопрос. Он думал о Фреде. И о том, как по-дурацки они попрощались. Как глупо. Как глупо не говорить любимому человеку, что любишь его, когда каждый день ты можешь умереть... Хьюго знал, что Фред — самое дорогое в его жизни. Он уже давно не сомневался в этом. Он решал не это. Он должен был понять сейчас простил ли он Фреда.
   Хьюго просто и открыто посмотрел на брата. Вот вопрос: "Может ли этот человек сознательно причинить мне зло?". Рыжик был уверен, что знает ответ. Да это и не вопрос вообще-то. Но он смотрел на Фреда и понимал, что Фред то этого ответа не знает. Он стоял перед Хьюго такой поломанный и осыпавшийся, что Хьюго подивился: как он мог не заметить этого раньше.
   Рыжик ощутимо поменялся в лице, медленно становясь тем самым Хьюго, которого знал Фред, а не дотошным, потасканным аврором.
Иди сюда! — вдруг выпалил он, схватил Фреда за руку и потащил на кухню. Он помнил, на самом деле помнил, как пытался выпрыгнуть из этого окна, чтобы хоть на немного отбежать от ноющей боли под ребрами. Он распахнул рамы, выкинул окурок и вскочил на подоконник, весело улыбаясь Фреду, все еще держа его за руку. Он смотрел брату прямо в глаза и медленно начал заваливаться назад, прямой как палка, как будто пятки его прибиты к подоконнику.

+1

8

В один прекрасный момент Фреда посетила абсолютно дикая идея — пойти в авроры вслед на Хьюго. Этот шаг решил бы множество проблем сразу — отец бы точно стал им гордиться, а Хьюго постоянно находился бы под присмотром. Фред еще в школе был далек от идеи бравых авроров, спасающих мир от вселенского зла, он никогда не понимал стремления Хьюго бросаться грудью на амбразуру по первому приказу. Фред считал, что добро должно быть стихийным и неудержимым, но никак не облачаться в специализированный отряд по борьбе с темными силами, который, как и любая правительственная организация, наверняка подвержен коррупции. Фреда, по правде сказать, раздражало все, что было связано с министерством магии и аврориатом, этими цепными псами, призванными соблюдать порядок и баланс сил. Но ради Хьюго он готов был переступить через свои убеждения и вступить в их ряды, тем более, что его познания в защитной и боевой магии сделали бы его не самым плохим аврором в истории. Но Фред так и не притворил свои планы в жизнь — в какой-то момент он понял, что Хьюго уже вырос, что он больше не тот мальчишка, которому требуется опека и помощь старшего брата. Теперь  Хьюго стал почти одного роста с ним, на лице преспокойно могла появиться щетина, он стал шире чем сам Фред в плечах — мальчишка становился мужчиной.
   Живительное тепло разлилось по душе Фреда, когда он услышал слова Хьюго об увольнении. Теперь ему не придется просиживать у окна ночи напролет, в раздумьях, вернется ли сегодня Хьюго  и жив ли он вообще. Никто в наше время не может быть в безопасности, но сейчас Фред хотя бы будет уверен, что Хьюго сам не побежит навстречу собственной смерти. Сколько было скандалов, сколько было ворчанья Фреда по поводу этой его работы. Порой доходило до смешного — Фред ночами выключал будильник Хьюго, чтобы тот просыпал свои смены. Но даже такие детские методы не могли убедить рыжика бросить свое занятие.
— Я мог бы быть рядом в тот момент, а не отсиживаться с мольбертом в четырех стенах, — рассерженно прохрипел Фред, вновь теряя власть над дрожащим  голосом, но Хьюго, казалось, уже не слышал этих слов. Рыжик вцепился в его руку и потащил брата в сторону кухни. Усталость с долгой дороги и общее недомогание не позволили бы Фреду упираться, даже если бы он и захотел. Далекой частью своего сознания он уловил мимолетную радость от еще одного прикосновения Хьюго. Его пальцы крепче сжались на ладони брата: Фреда не покидало ощущение того, что он держится за его руку как за спасительную соломинку.
Но он никак не ожидал повторения сцены шестилетней давности. Хьюго открыл тяжелые рамы и легко вскочил на подоконник. В его взгляде Фред видел прежнее озорство и яркое пламя жизни, что столько лет заставляло Фреда смотреть на мир совершенно другими глазами, глазами Хьюго.   
   Рука заныла от сильного напряжения, ладонь Хьюго медленно выскальзывала из моментально взмокшей ладони Фреда. Хьюго отдалялся от него как в замедленной съемке, с радостной улыбкой на лице и сияющими глазами. Инстинктивно Фред рванулся вперед, хватаясь за футболку брата и с силой дергая ее на себя — ткань опасно заскрипела, но не сдалась — Хьюго, уже практически вылетевший из окна, с грохотом повалился на Фреда, выбивая почву из под ног и воздух из легких. Фред не мог заставить себя отпустить его — голова кружилась и ему казалось, что они все еще летят, прижавшись друг к другу, навстречу гостеприимному асфальту.  Он знал, что если бы не смог удержать Хьюго без колебаний бы сиганул с окна вслед за ним. Он не мог себе позволить отпустить своего Хьюго так далеко и в полном одиночестве.
   Уизли старший прижимал к себе брата, обнимал его так крепко, как никогда раньше.
— Еще чуть-чуть... И мы бы оба стали свободны. — Фред закрыл глаза и улыбнулся, про себя радуясь, что Хьюго не мог видеть этой улыбки.
— Хьюго. Я не могу обещать тебе, что снова не уйду. Не могу обещать, что возьму тебя с собой. Но я могу дать тебе слово, что чтобы не случилось, я всегда буду возвращаться. Я не оставлю тебя, — с каждым словом его объятия становились все крепче и крепче, будто он пытался вдавить Хьюго в себя. — И ты должен будешь дать мне слово, что никогда в жизни больше так не сделаешь. Потому что безвременной кончины двух внуков сразу бабушка Молли не переживет. 

+1

9

Хьюго улыбался завороженно и умиротворенно. И руки Фреда, словно пытающиеся переломать ему все ребра, вроде мешающие дышать, на удивление, дышать как раз помогали. Он всегда дергался, когда эти руки становились чуть более настойчивыми чем обычно. Даже спустя столько лет, с человеком, которому он верил больше чем себе, он все еще не мог избавится от воспоминания о других руках. Не мог ровно до этого дня. И сейчас он даже не вспомнил, как еще пол года назад вскрикнул от неожиданности, когда его крепко обнял, подошедший со спины Фред. Все ушло. И сейчас он просто слушал, очень внимательно слушал.
Еще чуть-чуть... И мы бы оба стали свободны, — Хьюго уже слышал такие слова, сказанные таким голосом. Это почти испугало его, потому что именно так говорил Кевин, сидя скрипучем кресле-качалки, глядя пустыми глазами в окно. И это было так страшно, смотреть, как выживший среди смерти человек, медленно продолжает умирать изнутри, что недавно заговоривший Хьюго, опять замолчал на два дня. Рыжик не стал перебивать брата. Он просто запомнил эти слова, чтобы больше никогда не забыть, он ничего не сказал, давая Фреду договорить, — Хьюго. Я не могу обещать тебе, что снова не уйду. Не могу обещать, что возьму тебя с собой. Но я могу дать тебе слово, что чтобы не случилось, я всегда буду возвращаться. Я не оставлю тебя. И ты должен будешь дать мне слово, что никогда в жизни больше так не сделаешь. Потому что безвременной кончины двух внуков сразу бабушка Молли не переживет, — Фред говорил и говорил. И слова, вроде бы, были не важны, но было что-то кроме них, что-то, что, Хьюго знал, никогда не изменится между ними. Он поднял голову, светло и легко, глядя в глаза брату.
Я не собирался прыгать. Ты же видишь, я верю тебе. Я знаю, что ты меня удержишь, — он улыбнулся, но глаза его стали печальными. Хьюго бережно провел пальцами по рваному шраму на щеке Фреда, — Я должен был понять и тогда, и сейчас... должен был увидеть насколько тебе плохо. Получается, это я тебя не удержал. Прости меня, — он нахмурился, в глаза лезли непривычно длинные пряди. Хьюго не мог понять, ка он мог пропустить тот момент, когда обычные рядовые депрессии и срывы, стали невыносимыми для Фреда, — Я знаю, что ты вернешься. Ты всегда был ужасно упрямым. Но пожалуйста... дай мне шанс попробовать помочь тебе, — его голос больше не срывался, спокойный, с нотками тревоги. Хьюго на глазах, кажется, сбросил десяток лет, но глаза остались взрослыми. Он всегда смотрел так на близких людей: с нотками сердитой тревоги. "Ну, что же ты, как маленький, шапку не надел. Совсем глупый?" Только теперь в этом взгляде появилась уверенность в том, что именно он ответственен за эту не надетую шапку и готовность бежать три километра в домашних джинсах по снегу, чтобы все-таки водрузить шапку на законное место.
   Он еще не понимал, насколько его отпустило прошлое. Все разом. Страшное знание, которое Фред на самом деле, все это время делил с ним. Страшная обязанность быть всегда готовым к тому, что ненавидишь. Хьюго знал, что будет еще просыпаться от криков: чужих и собственных, потому что нельзя просто взять и уйти от того, что он видел. Он принимал эту часть своей жизни, как и все остальное, и мирился с ней. Но ему больше не нужно будет это делать. Никогда.
   Он был счастлив здесь и сейчас. Но счастье это было с ноткой вины, от того, что это именно Фред обнимает его, хотя должно было быть наоборот. С досадой, от того, что потратил столько времени на свою странную, перегоревшую истерику, вместо того, чтобы просто с порога обнять Фреда, по которому ужасно соскучился. Но это было счастье. От того, что Фред все-таки с ним. От того, какой неудобный пол под ними, и от того, как на это наплевать. От того, что дышать уже почти нечем, но как легко все-таки дышится. Он тряхнул головой, в опасной близости от носа Фреда и улыбнулся, отставляя подальше любую нотку горечи. Он лучше всех на свете умел сглаживать грустные ситуации:
И еще ты мне пообещай, что не будешь ворчать даже если завтра я пойду работать цирковым акробатом. Потому что я уже взрослый и имею полное моральное право свернуть себе шею на работе! — он состроил ужасно серьезную физиономию, но сам же и фыркнул, не сдержав смешка, — ладно, никто меня акробатом не возьмет, я даже на ровном месте упасть могу. Удивительно, что меня в аврорате так долго держали.

+1

10

Фред все так же прижимал Хьюго к себе. Ему казалось, что если хоть  на мгновение он ослабит хватку, то Хьюго растворится в воздухе и больше никогда не появится рядом. С каждой секундой с каждым словом Хьюго, сказанным без упрека и ожидаемой злобы, в жизнь возвращались краски, сердце набиралось сил биться дальше.
— Я не собирался прыгать. Ты же видишь, я верю тебе. Я знаю, что ты меня удержишь. Я должен был понять и тогда, и сейчас... должен был увидеть насколько тебе плохо. Получается, это я тебя не удержал. Прости меня..... дай мне шанс попробовать помочь тебе.
   Фред хрипло рассмеялся. Хьюго дотронулся до шрама и это прикосновение не вызвало никакого дискомфорта, не смотря на то, что Фред сам не мог касаться своей щеки без нервной дрожи. Ему хотелось одернуть брата, сказать, что он не должен извиняться перед ним. Фреду было плевать, собирался Хьюго или нет сигануть с окна, ему было плевать даже на слепую уверенность в его силах, на безоговорочное доверие. Сейчас для него имело значение только одно — они снова вместе, снова есть что-то в жизни, за что можно и нужно бороться до конца.
Хьюго что-то говорил про то что он взрослый, про цирк и акробатов. Фред почти не слушал его, прикрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям.
   Фред ослабил хватку, превращая крепкие и грубые объятия в нежные ласки. Он провел ладонью по спине Хьюго, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев футболки, убрал за ухо выбившуюся длинную прядь рыжик волос и поцеловал Хьюго так, как не целовал уже долгих четыре месяца. Язык привычно ткнулся в металл штанги на языке Хьюго, руки все так же продолжали блуждать по спине брата, пока наконец не нашли край футболки и не потянули его наверх.
   Фред сдернул с Хьюго футболку. Резинка, перевязывавшая хвост рыжика, соскользнула вместе с футболкой, рассыпав по плечам Фреда длинные, немного вьющиеся волосы Хьюго.  —Ничего не изменится. Я всегда буду волноваться за тебя, хоть в аврорате, хоть за кассой в супермаркете.
   Спустя столько лет Фред до сих пор видел перед собой смышленого мальчишку, который не может и минуты усидеть на месте. Он видел этот блеск в глазах, эту улыбку и понимал, что никогда не сможет для себя окончательно осознать, что Хьюго больше не ребенок и ему не требуется защита. Да, перед ним был бывалый аврор, мужчина, повидавший многое, но... Это был все так же его маленький Хьюго.
— Может ты уже заткнешься наконец и просто скажешь, что тоже скучал?— Однако поднять маленького Хьюго в воздух оказалось сложнее, чем Фред ожидал. Ему пришлось хорошенько напрячь захиревшее мышцы, чтобы оторвать от пола свое тело и поставить на ноги самого Хьюго, чтобы потом настойчиво подтолкнуть его в сторону спальни.
   Фред полностью предоставил себя рукам Хьюго, так заботливо и не торопясь снимающим с него одежду. Сначала футболку — у Фреда вырвался громкий вздох, когда Хьюго губами подцепил серьгу в его соске. Потом джинсы — снова вздох, когда рука Хьюго привычным движением накрыла его уже вставший член.
Фред надавил на грудь Хьюго, заставляя того лечь на спину на кровать. Еще один долги поцелуй в губы и вереница мелких и легких касаний губ ниже, от мочки уха по тонкой коже к ключице, дальше к груди и еще ниже. Дрожащими пальцами Фред расстегнул ремень на брюках Хьюго, аккуратно стащил их вниз, и хотел было вернуться к поцелуям...
  Хьюго спал. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, веки были сомкнуты, а на лице блуждала такая родная сердцу и едва заметная улыбка. Хьюго часто улыбался во сне. Сердце Фреда снова пропустило пару ударов, и только сейчас он понял, как сильно ему не хватало этого.
В любой другой ситуации он бы влепил мелкому пощечину, чтобы привести в чувства и с требовать свое. Но сейчас Фред не имел никакого морального права так поступать — слишком счастливым и расслабленным было лицо Хьюго, чтобы позволить себе прервать такое. Фред пару минут просто сидел рядом, наблюдая, пытаясь запомнить и подметить для себя то, чего возможно не видел раньше. Если бы не усталость и страх разбудить Хьюго он наверняка бы взял листок и карандаш, чтобы передать на бумаге все волшебство этого момента. 
Фред снова убрал лезущие в лицо Хьюго волосы и лег рядом, аккуратно, чтобы не разбудить его, натянул на них обоих одеяло и сам заснул. Среди ночи ему показалось, что кто-то схватил мерзкими холодными пальцами его душу и с силой выдернул из какого-то приятного сна. Еще секунду назад его рука сжимала ладонь Хьюго, а сейчас в сильных судорогах стягивала простыню.
— ХЬЮГО, СТОЙ! НЕ УХОДИ! —Фред резко сел на кровати, голос сорвался на крик с первого выдоха. Хьюго стоял в дверях, сонно оборачиваясь и хмурясь. Он уходит. Он не простил. И не простит никогда...
Фрееед, —  протянул, зевая, рыжик. — Если теперь твоя очередь бояться бабайки, то можешь пойти в туалет вместе со мной. 
   До Фреда не сразу дошел смысл сказанного. Какое-то время он продолжал смотреть на Хьюго полными страха и ужаса глазами, пока наконец его не отпустило. Фред снова повалился на кровать, проворчав вдогонку Хьюго что-то на подобии «да пошел ты» и снова заснул.

Отредактировано Fred Weasley (2014-10-15 03:03:59)

+1

11

Через столько лет и событий, каждый раз под прикосновениями Фреда, Хьюго казалось, что он все еще ничерта не знает про секс. Как будто даже легкое прикосновение к спине сквозь ткань футболки было откровением. Он даже вздрогнул, когда Фред мимолетно коснулся его лица, убирая мешающие волосы. И поцелуй, первый за четыре месяца, как будто первый в жизни, и внутри все падает в сладком предчувствии чего-то, словно бы неизвестного. Только теперь Хьюго не убегает, не тратит драгоценное время на глупые мысли и глупые страхи. Он отвечает на поцелуй, откликается на каждое прикосновение, впитывая пальцами ощущение теплой кожи, бьющегося пульса. Хьюго всегда был на удивление тихим в постели, кто бы мог подумать. Но сейчас он так соскучился по этим не всегда осторожным, уверенным рукам, что негромко постанывал в поцелуй, резко выдохнул, очутившись без футболки, недовольно тряхнул мешающими волосами. Чем меньше оставалось места между ним и Фредом, тем острее он понимал, что Фред все-таки вернулся.
   Фред говорил что-то ужасно смущающее, возмущающее, что требовало немедленного спора, но Хьюго, разве что не впервые в жизни, затолкал зарождающееся возмущение так глубоко, как только это было возможно.
Может ты уже заткнешься наконец и просто скажешь, что тоже скучал? — Хьюго улыбнулся про себя такому противоречивому заявлению и все-таки промолчал, считая, что по нему и так заметно НАСКОЛЬКО он скучал. Фред всегда действовал на него так, от любого его прикосновения по коже проходила дрожь, но никогда раньше его пальцы так не дрожали только от того, что брат обнимает его чуть крепче, чем минуту назад.
   Хьюго фыркнул, оказавшись на ногах, с непередаваемым удовольствием запустил руки под одежду брата, убирая к черту мешающие тряпки, ухватил губами сережку в соске, лизнул. Как сто раз до этого, и так непередаваемо впервые. Стянул джинсы, щурясь от удовольствия, вспоминая привычную тяжесть на ладони. Хьюго поминутно облизывал пересохшие губы, стараясь трогать Фреда везде и сразу, как-будто через несколько минут он опять смоется и нужно успеть как можно больше.
   В спину толкнулся мягкий матрас и сверху тут же опустилось тяжелое горячее тело Фреда, вырывая приглушенный стон. Хьюго поплыл от ощущения губ на коже. Задеревеневшие от долгого спанья на стуле мышцы были настолько близки к расслабленному состоянию, как только можно было бы без жесткого массажа. Ему было тепло и мягко. Спокойно и тихо. Он улыбнулся, закрывая глаза, как давно ему не было так хорошо.
   Хьюго резко открыл глаза, не понимая почему вдруг стало так темно. Рядом привычно лежал Фред, тепло и удобно. Рыжик хотел было закрыть глаза и снова уснуть, в душе ворочалось неприятное ощущение плохого сна. Он ткнулся в брата носом и вдруг вспомнил все разом, поежился неуютно, крепче переплетая свои пальцы с пальцами Фреда и аккуратно встал с кровати, боясь его разбудить. Но в дверном проеме, Хьюго настиг отчаянный крик:
ХЬЮГО, СТОЙ! НЕ УХОДИ! — рыжик вздрогнул оборачиваясь, уголки губ дрогнули, он грустно улыбнулся, но голос его был почти что весел:
Фрееед. Если теперь твоя очередь бояться бабайки, то можешь пойти в туалет вместе со мной, — брат послал его куда-то умерено далеко и снова заснул, а Хьюго еще некоторое время стоял в дверях, рассматривая спящего Фреда. Даже отсюда было видно, как похудело его лицо, каким печальным стало его выражение даже во сне. И тем не менее, он был спокоен. Хьюго улыбнулся, в груди разливалось тепло и умиротворение. Фред вернулся, а значит теперь они со всем справятся. Он вернулся в кровать, подлез под тяжелую руку спящего и мгновенно уснул.
   Утреннее пробуждение было бы гораздо более приятным, чем ночное, если бы не угрызения совести. Хьюго рассматривал лицо спящего Фреда и не мог понять, как умудрился вчера заснуть. Как вообще хоть кто-то мог заснуть рядом с Фредом. Ни одной такой истории он, по крайней мере, не слышал. Давным-давно, он уже засыпал так, после ночного дежурства и напряженной утренней операции, но тогда его разбудили достаточно жестко и так встряхнули, что спать совершенно расхотелось. А теперь... Рыжик почувствовал острую необходимость извиниться, и такую же острую необходимость продолжить начатое.
   Он откинул одеяло и предвкушающе улыбнулся, пробежался кончиками пальцев по ребрам Фреда, раздвинул ноги и устроился между ними. Коротко лизнул головку стоящего члена, самым кончиком языка, пока что даже не касаясь шариком пирсинга. Ему редко давалось столько свободы, на самом деле, но вот пока Фред спит, можно делать с его членом все, что угодно. И Хьюго любил делать это медленно, потому что сам получал от процесса огромное удовольствие. Он очерчивал карту выступающих венок, проводил по стволу холодным металлом. Обхватывал губами головку и скользил вниз так медленно, насколько это вообще было возможно. Он порядком отвык от такого вторжения в свою глотку, но от этого происходящее становилось только более захватывающим. Хьюго потер головку языком, не выпуская ее изо рта, тихо застонал от удовольствия, и снова заскользил вниз.

+2

12

Когда Хьюго вернулся в кровать, Фред сквозь сон снова заключил его в объятья. Если бы существовали чары, способные навсегда запечатлеть состояние души в одном единственном моменте, Фред бы любой ценой ими воспользовался. Прямо сейчас, в эту секунду он снова чувствовал себя живым и даже счастливым. Тепло от тела Хьюго разливалось по всему существу Фреда, заполняя каждый уголок его сознания невероятной силой.
   За последние месяцы Фред не смог бы вспомнить и дня, когда  ему удалось бы нормально и по-человечески выспаться. Он никогда не любил спать не в своей кровати, не любил запах чужого постельного белья, да и тяжко было засыпать, не видя перед сном улыбающегося лица Хьюго. Вернее, тяжко было просыпаться не рядом с ним.
   Фред никогда не интересовался у брата, в курсе ли тот, что каждое утро, когда Хьюго приходилось рано вставать на работу, Фред обязательно просыпался вместе с ним. Да, он не подавал виду, продолжая находиться в сонном оцепенении, но стоило Хьюго покинуть их теплую кровать, Фред по обычаю своему  мутным взглядом  наблюдал за перемещениями рыжика в поисках одежды и только после его ухода снова засыпал. Но, видимо, в этот раз сказалась усталость и отчаянное желание Фреда таки выспаться. Он до последнего цеплялся за крохи желанного сна, пока напряжение в возбужденном члене не заставило его вынырнуть из объятий Морфея окончательно.
    В этот момент Фред проклял себя и свою сонливость. Как он мог потерять столько драгоценного времени на сон, вместо того, чтобы как завороженный следить за движениями языка и губ Хьюго?
   Фред тихо выдохнул и приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть все то, что Хью творил с его членом. Из груди старшего Уизли невольно вырвался приглушенный стон, когда брат медленно опустился до самого основания, полностью вбирая в себя член — Фред понял, что еще минута и он кончит, и было бы неплохо хоть сколько-нибудь оттянуть этот момент, чтобы  полностью насладиться зрелищем и вкусить всю гамму этих потрясающих ощущений.
Прохладный металл коснулся головки члена в тот момент, когда Фред убирал мешающие обзору волосы Хьюго, отчего свободная рука непроизвольно сжала простыни. И снова у Фреда вырывыается стон, которому тут же вторит и сам Хьюго.
   Сейчас Фред понимал, что ученик, можно сказать, превзошел учителя — чуть ли не первый раз в жизни Фред стонал в голос от минета, даже не пытаясь хоть как-то приглушить свои возгласы. Хьюго делал то, чему он сам его научил, и делал это с таким удовольствием и радостью, с какой наверняка не принимается даже за любимое мороженное. Хьюго двигался медленно, заглатывая член полностью, то с характерным звуком высвобождая его и  тщательно вылизывая головку. Язык Хью скользил по выпирающим венкам, пальцы касались разгоряченной кожи бедер, все его движения сопровождались тихими стонами, от которых у Фреда сносило крышу еще дальше.
   Наматывая длинный волосы Хьюго на кулак, Фред с силой пару раз подался бедрами навстречу его рту и с хриплым и гортанным стоном, больше похожим на рев, кончил.
   Тяжело дыша и снова откинувшись на подушки, Фред блаженно улыбался. Голова кружилась, губы пересохли. Видимо, Хьюго почувствовал себя виноватым за вчерашнее, раз так постарался. Нет, он и раньше никогда не халтурил, но в этот раз...
Хьюго радостно сглотнул, довольно улыбаясь и вытирая подбородок. Четыре месяца воздержания говорили за себя — с подбородка пара капель спермы даже сорвались на живот.
— Хью....—  Фред закрыл глаза, пытаясь найти правильные слова, чтобы не обидеть рыжика. — Во-первых: прости. Часть твоих волос осталась у меня в руке. — Фред снова посмотрел на счастливое лицо брата, по плечам которого ниспадали растрепанные и спутанные рыжие волосы. И их даже не хотелось пригладить, расчесать или вовсе подстричь — Хьюго сейчас казался Фреду идеалом. Сделав для себя пометку, что стоит обязательно нарисовать его именно в таком виде, Фред жалостливым голосом продолжил: — Во-вторых... Скажи мне, пожалуйста, что ты тренировался на бананах,  а не на ком-то другом...

+2

13

Хьюго поднял сумасшедшие глаза на Фреда, когда подрагивающие пальцы отвели волосы с его лица. Именно в такие моменты рыжик ощущал какую-то зловредную гордость: вряд ли хоть кто-нибудь из его многочисленных постельных развлечений доводил Фреда Уизли до такого состояния. Рыжик довольно закрыл глаза, продолжая свое увлекательное занятие, только иногда кидая на брата пронзительные взгляды. Хью оценил старания Фреда, не мешающего ему делать все так, как самому рыжику хочется. Только в конце цепкие пальцы ощутимо потянули его за волосы, грубо насаживая на член, заставляя подавится. Рот наполнила вязкая сперма, стекая из уголков губ по подбородку. Хьюго довольно облизнулся, прищурился, глядя на брата.
Хью... Во-первых: прости. Часть твоих волос осталась у меня в руке, — голос Фрда тянулся томно, расслабленно, довольно. Рыжик усмехнулся, тряхнув головой: грубость Фреда в постели — не новость. И на удивление, Хьюго это нравилось. Почти так же, как взгляд Фреда, блуждающий сейчас по его волосам, а брат продолжал, — Во-вторых... Скажи мне, пожалуйста, что ты тренировался на бананах, а не на ком-то другом..., — Хьюго приподнял одну бровь, во взгляде его появилось что-то такое ехидное и уверенное, что даже солнце, золотящее контур его волос, не прибавляло рыжику милой детской наивности.
Ооооо, блистательный мистер Уизли изволит ревновать? — протянул Хьюго, подаваясь вперед, Его ладони чирканули по выступающим ребрам Фреда, упираясь в простынь по бокам от неровно вздымающейся груди, — Тебе прекрасно известно, братик, что твою монополию на мою задницу еще не отменяли, — проворковал он, пристально глядя в глаза Фреда, и его сладкое "братик" было почти неприятным, — А вот где шлялся ТЫ все это время, мы так и не выяснили, — закончил он, одной рукой хватаясь за волосы Фреда и запрокидывая его голову. Он наклонился максимально близко, касаясь губами губ Фреда, — И ты полагал, что тебе ничего за это не будет? — рука соскользнула с волос, прошлась по горячему боку и сжалась уже на бедре.
   Хьюго помнил, как это было первый раз, почти миллион лет назад, когда ему хотелось попробовать все и сразу. Как смеялся Фред, не принявший по началу идею Хью всерьез. Как чуть не испугался, когда понял, что мелкий всерьез нацелился на его задницу. Как сам рыжик не понимал почему это странно или неправильно. С тех пор Хьюго изменился и сейчас ему не составляло труда перевернуть Фреда, утыкая его мордой в подушки, даже если бы брату пришла в голову мысль поизображать сопротивление, в его руках вполне хватало силы вдавить Фреда в матрас. Рыжик уткнулся носом в мокрый загривок, прикусил соленую кожу. Они редко это делали, в основном когда Хьюго злился, а злился Хьюго редко. И даже не потому, что это было не в его натуре, а потому что злиться на Фреда было абсолютно бесполезно. Но сейчас его как шампанское переполняли искристые пузырьки какого-то злого веселья. Нет, он, конечно, не верил, что пропадая неизвестно где все эти четыре месяца, Фред действительно с кем-то трахался. Насколько он успел заметить за годы, проведенные рядом, Фред испытывал желание трахаться с кем-то помимо Хьюго, примерно такое же, как и рыжик по отношению к кому-то кроме Фреда. Но не было более наглядного способа показать Фреду насколько Хью не понравилось его исчезновение, как этот.
   Любой из них мог нащупать смазку под подушкой даже с закрытыми глазами, звонко щелкнула крышечка. Тонкие пальцы осторожно раздвинули тугие мышцы:
По крайней мере здесь я, явно, единственный, — насмешливо фыркнул Хьюго на ухо брату. Движения стали резкими и не особенно бережными, Фред никогда не ценил нежностей в постели, и повода с ним церемонится явно не было, — И так должно продолжаться до скончания века, — прошипел рыжик, прихватывая зубами мягкую мочку и толкаясь во Фреда членом. Он двигался неспешно, но каждое его плавное движение заканчивалось резким толчком. Одной рукой Хьюго крепко держал Фреда за бедро и шумно выдыхал ему в плечо, прихватывая кожу зубами. Чем быстрее становились движения, тем сильнее сжимались пальцы на бедре, оставляя след на тонкой коже.

+2

14

Уже десять лет у Фреда не возникало и мысли об измене. Он не мог себе даже просто представить кого-то другого рядом с собой в постели. Если, конечно, не считать бывшую жену, с которой просто  приходилось спать, перед этим отравляя себя зельями для повышения потенции. Нет, она была красивой женщиной, и если бы не помешательство Уизли на собственном брате, он бы не испытывал никаких мук совести, выполняя супружеский долг. Только вот закрывая глаза он все равно видел перед собой рыжую макушку.
— Ооооо, блистательный мистер Уизли изволит ревновать? Тебе прекрасно известно, братик, что твою монополию на мою задницу еще не отменяли.  А вот где шлялся ТЫ все это время, мы так и не выяснили, — что-то в голосе Хью заставило Фреда напрячься. Знакомые нотки говорили только об одном - Хьюго готовит очередную шалость.
— Монополия на задницу? — Фред фыркнул, подражая манере Хью и передразнивая его интонацию. — Так это теперь называется? Я запомню.
   Фред хотел сказать что-то еще, но Хьюго заставил его забыть все знакомые слова, схватив его за волосы и задрав голову. Подобная жесткость в постели была скорее присуща нетерпеливому и отчасти грубому Фреду, нежели мягкому и податливому рыжику. Да, бывали дни когда и Хью проявлял характер, но сейчас Фред не ожидал от него такой прыти. И снова Хьюго не позволил Фреду и рта открыть, рывком перевернув его на живот и уткнув лицом в подушки.
   Где же те славные времена, когда Хьюго был хрупким мальчишкой с узкими плечами и тонкими ручками? Тогда Фред мог спокойно носить его на плечах даже не напрягаясь, мог заломать ему руки за спиной и отодрать по самое не хочу. А сейчас Хью без особого труда мог сделать то же самое, не особо заботясь о том, что Фред, как никак, его старший брат. Нет, Фреду, несомненно, нравилось спортивное тело рыжика: кубики пресса, накаченные руки, упругий зад — словом, все то, что заставляло женщин в окружении рыжика визжать от восторга. Фред же порой ловил себя на мысли, что начинает дико злорадствовать, когда видит, как очередная мадам пытается охмурить его мальчика. И это даже не чувство собственности, а что-то намного сильнее. Фреду нравилось осознание того факта, что Хьюго принадлежит именно ему.
   Младший Уизли прильнул к спине Фреда, предостерегая всякие его попытки начать дергаться.
— Это не честно. После такого я даже не могу сопротивляться, - протянул он, резко оборвав свою речь, когда губы Хьюго коснулись его мочки. Снова закружилась голова, снова по телу прошла мелкая дрожь. "Что ты делаешь со мной, мелкий" — Хотел было выговорить Фред, но снова заткнулся, когда перед его глазами проплыла ладонь Хью, сжимающая смазку.
— Эээ, нет-нет-нет,— пытался протестовать Фред, но было уже поздно - прохладные пальцы вторглись в его личное пространство. Хьюго что-то говорил, продолжая терзать зубами его мочку уха.
   Хьюго действовал непривычно жестко, заставив Фреда сквозь зубы вскрикнуть, и это был далеко не возглас наслаждение. Рыжик не дал ему времени привыкнуть к непривычным ощущениям, сразу же переходя к размеренным толчкам. Фред закусил губу, пытаясь заставить себя расслабиться. В этом и была основная проблема парня  для такого положения "снизу" — ему всегда нужно было больше времени, чтобы заставить свои мышцы выйти из напряжения, поэтому первые минут десять такого секса всегда были болезненными и вообще малоприятными.   
   Хьюго же, видимо, посчитал, что нежностей и снисхождения в этот раз его брат не заслужил. Рыжик с силой сжимал его бедро, при этом не забывая вколачивать самого Фреда в матрас уверенными и набирающими скорость рывками. Фред впился зубами в подушку, постепенно движения Хьюго начинали приносить удовольствие и ему.
Напоследок, сопроводив свои движение хриплым стоном, Хью еще сильнее сжал бедро Фреда,одним резким и сильным притягивая его к себе.
   Рыжик лежал рядом, тяжело дыша и поглаживая кончиками пальцев то место на бедре, которое еще минуту назад яростно сжимал - там уже начинали виднеться продолговатые синяки от его тонких пальцев.
— Отвел душу, братик? — Фред развернулся к нему лицом, придвигаясь вплотную так, что их носы соприкоснулись. Какое-то время он молча смотрел в глаза брату, восстанавливая сбившееся дыхание, пока не выставил вперед руки, сталкивая рыжика с кровати. Тот от неожиданности не успел сгруппироваться и под хохот повалился на пол с оглушительным грохотом. - На кухню прилетела сова, если ты не слышал. У меня болит зад, так что сам иди с ней разбираться. - Фред потянулся, раскидывая свои конечности по кровати и принимая форму звезды.

Отредактировано Fred Weasley (2014-10-23 03:13:17)

+1

15

Отвел душу, братик? — голос Фреда звучал тихо и успокаивающе, Хьюго прикрыл глаза, вдыхая терпкий запах. Он почти уснул, но реальность впечаталась в него безжалостными руками и шибанула по копчику твердым полом. Хьюго поднял изумленный взгляд на Фреда и расхохотался. Бывалый аврор, человек, который знает, что от его реакции может зависеть жизнь всего отряда! Молодец, Герой!
Хорошо все-таки, что меня из авроров выперли, — простонал он между взрывами хохота и потащился на кухню читать прибывшее письмо.
   Так и было заведено: Фред терпеть не мог плохие новости, если письмо с неприятным текстом попадало ему в руки, он забрасывал его куда подальше и устраивал грандиозную бабскую истерику. Через полчаса Хьюго удавалось найти отброшенное письмо, прочитать его, абстрогируясь от криков Фреда, выяснить, что все не так уж плохо и доступно объяснить это брату. Перед этим, правда, еще приходилось Фреда успокоить, поэтому проще было прочитать сразу самому, чем потом пытаться утихомирить брата. Хьюго не стал утруждать себя одеванием хоть чего-нибудь, в этой квартире его голую задницу все уже видели. Кроме недовольной, большеглазой и туповатой на вид совы. Хьюго отвязал от ее лапки письмо и устроился на столе, параллельно подумывая о том, что сейчас приготовит на завтрак. Мысли об омлете засквозили сквозь строчки и Хьюго не сразу понял смысл бумажного послания. Ему пришлось прочитать письмо еще несколько раз. И еще несколько, чтобы справится с выражением лица. Он вернулся в комнату, держа письмо на вытянутой руке, как-будто боясь придвинуть его к себе и опустил листок рядом с Фредом:
Ты никогда не рассказывал мне, — тихо проговорил рыжик, посмотрел на Фреда с нечитаемым выражением не то печали, не то укора и ушел на кухню.
   Как только стих звук его шагов, тихих и легких даже по скрипящему полу, послышался шум текущей воды. Хьюго, не задумываясь о смысле своих действий, автоматически мыл болгарские перцы и помидоры.
   Рыжику всегда было интересно и удобно с детьми. Он любил шум вокруг себя, их честный взгляд на вещи, и дети любили его. Хьюго был своим среди их шумной братии, поэтому его слушались, не как занудного взрослого, а как предводителя. Он мог локализовать шум в необходимом месте или вовсе разогнать малышню спать. И только одно обстоятельство по-настоящему его расстраивало: он знал, что у него самого никогда не будет детей, потому что в этом мире для продолжения рода мужчине нужно было переспать с женщиной, а в спальне Хьюго беременеть было откровенно некому. Хью ни секунды не жалел о том, что любит Фреда, а не какую-то эфемерную и самую прекрасную в мире девушку. Но от этого не было проще.
   Он часто приходил в гости к Мэри Линвигейл, муж которой не смог пережить ту проклятую ночь, о которой Хью терпеть не мог вспоминать. У Мэри точно так же, как и у него самого глубоко в шкафу, под слоем пыли и ненужных вещей валялся орден Мэрлина какой-то там гребаной степени, с тем только отличием, что этот был выдан посмертно. Хьюго помогал Мэри по дому, приколачивал полочки, менял лампочки, приносил еду, играл с маленьким Джеком... Он старался приходить как можно чаще и как можно громче смеяться вместе с мальчиком, чтобы заглушить рыдания, запершейся в соседней комнате женщины. Он стал такой же неотъемлемой деталью интернета, как рамка с колдографией со свадьбы четы Линвигейл. И маленький Джек даже стал называть его папой, Мэри смеялась, что ему пора переехать к ней жить, и оба они понимали, что все это не больше чем шутки. Хьюго учил парня летать на детской метле, рисовал с ним вместе солдатиков в отцовских блокнотах и каждую минуту ощущал, что это большее из того, что может с ним случиться.
  Он взбивал в блюдце яйца с молоком и думал о том, насколько ему обидно, что Фред умудрился скрыть от него то единственное светлое, что случилось в тот проклятый год. Что умудрился не ценить то, за что сам Хьюго отдал бы душу. 
   Бекон весело зашкварчал на огне. Хьюго продолжал греметь посудой на автомате, думая о том, как могла бы сложиться или не сложиться его жизнь, пока не ухватился голой рукой за горячую сковородку:
Ну, твою мать, — устало выругался он, собрал с пола испорченную еду и принялся заново нарезать мясо.

0

16

Хьюго, величественно вихляя голым задом, прошествовал на кухню. Скорее всего это письмо от родителей или от бабушки Молли. Вчера, перед тем как вернуться домой, Фред разослал всей семье сообщения о том, что он жив, здоров и скоро всех навестит. Возможно, это гневное письмо от Джеймса, переполненное угрозами расчленить, собрать, и снова расчленить посмевшего исчезнуть братца. Но Фред не хотел сейчас никого видеть. Ему нужен был Хьюго. Только Хьюго. Всегда Хьюго. И у Фреда был план - ближайшую неделю не выходить из их маленького мирка, не отпускать руку брата ни на секунду и восполнять время разлуки всеми доступными ему способами.
   Спустя какое-то время рыжик вернулся. Фред сел на кровати, вглядываясь в лицо брата. Что-то неуловимо горькое читалось в его глазах.
— Ты никогда не рассказывал мне, — письмо опустилось рядом с рукой Фреда, и, пока он соображал, что же произошло, Хьюго молча развернулся и вышел из спальни.
   Фред старался не вспоминать о том, что стало с его жизнью, когда он ушел от Хьюго в первый раз. Тот год Фред вычеркнул из своей жизни, забил все воспоминания куда-то вглубь сознания и отрешился от того, что было сделано. В первую очередь - женитьба на Шейле, женщине поразительной красоты и отвратительного характера. Но в тот момент Фреда привлекло ее отчаянное безумие, ее стремление блистать в любых обстоятельствах. Она наделся, что этот брак поможет перестать ломать себя из-за Хьюго. К сожалению, бесполезность сего действия Фред понял слишком поздно. Шейла ждала ребенка.
   Фреду Уизли не нужны были дети. Вообще. Никогда. Но ни уговоры, ни угрозы и шантаж не убедили Шейлу избавить Фреда от потомства. Уже после их развода родилась Хэйли Уизли, дочь, которую Фред видел всего лишь раз - в день ее рождения. Маленький орущий монстр не вызвал в нем никаких отцовских чувств, один лишь страх и отвращение.
   Скрыть рождение дочери от семьи оказалось просто - Шэйла сразу после рождения Хэйли переехала к родителям в Америку, запросив с Фреда внушительные алименты. Они продолжали общаться - раз в год на магофон Фреда приходила фотография с изображением его подрастающей дочери. Безразлично просматривая снимки, Фред сразу же их удалял. Без сожаления.
   И сейчас последствия всех его ошибок прошлого уместились в одном письме. Шэйла всегда была ненормальной, но вытворить такое...
                                    "Фредди, милый. Я улетаю в Италию на месяц и мне просто не с кем оставить Хэйли. Знаешь, она мне все нервы вытрепала расспросами о тебе. Недавно нашла наш школьный альбом, вырезала твою колдографию и таскается с ней повсюду. Пришло время познакомиться с дочерью. Думаю, вы поладите — она просто твоя уменьшенная копия.  Хороших каникул, дорогие мои. Хэйли прибудет утром. Кстати, почему я уже четыре месяца не получала от тебя чеков? Твой дочери нужны новые вещи!".
   Это не те новости, на которые он рассчитывал. с Большей радостью о бы прочитал свой собственный некролог, чем это. Медленно Фред разорвал письмо пополам. Потом еще раз. И еще. До тех пор, пока пергамент не превратился в ворох рваных клочков.
Натянув на себя домашние шорты, Фред вышел на кухню, прислонившись к дверному косяку. Он смотрел себе под ноги, боясь поднять взгляд на Хьюго. И снова он оплошал. У них не было секретов друг от друга. Фред беззаговорочно доверял Хьюго, и Хью отвечал ему тем же. А здесь... Фред просто не посчитал нужным посвящать Хьюго в подробности.
—  Не о чем было рассказывать. Неправильно сработавшие чары контрацепции и моя упертая противница абортов жена. Вот и все. Будь моя воля, этого... существа вообще бы не было, — Фред почесал птичку на шее, отвлекаясь на звон ударяющейся о кафель сковородки.
   Фред подошел к Хьюго, забрал из его рук нож, отложил в сторону бекон. В этом был весь Хью. По факту, Фред снова предал его, а рыжик просто стоит и готовит, как всегда.
—  Посмотри на меня, Хьюго, —  Фред кончиками пальцев приподнял опущенную голову брата. — Это ничего не меняет. Если это не глупая шутка Шейлы, я сразу же отправлю эту домой. У меня нет детей. И никогда не будет. Я вообще не уверен, что эта от меня.

0

17

Хьюго поднял на брата непонимающие глаза. Фред морозил какую-то полнейшую чушь и Хью никак не мог понять откуда такие крамольные мысли в голове у внука Молли Уизли. Он нахмурился, убрал руку Фреда от своего подбородка, крепко сжал чужие пальцы:
Что ты несешь? — недоуменно спросил он, заглядывая брату в глаза, — "Существо"? "Эта"? Ты сам себя слышишь? — Хьюго аккуратно обнял Фреда за загривок и притянул его лицо к своему, — Эту девочку зовут Хэйли. Она твоя дочь. Понимаешь? Твоя дочь. Твоя семья. У тебя ничего нет в этой жизни кроме твоей семьи. Она - часть тебя. Она - твоя ответственность. И ты не имеешь права так от нее отмахиваться. — Хью разжал пальцы и повернулся к печке, ловко схватившись за нож, — Я не могу заставить тебя любить кого-то, — сказал он, подумав и накрыв сковородку крышкой, уселся на стол, задумчиво глядя в никуда. Нет, он знал людей, которые не любили детей, понимал их и не осуждал. Дети требовали внимания, заботы, отнимали время и силы, дети меняли распорядок жизни и окружающие обстоятельства. Но обычно все эти разговоры заканчивались в тот момент, когда дети появлялись. Тогда начинались совсем другие разговоры, и во всех этих жалобах на мокрые пеленки и ночные крики сквозили гордость и счастье. И Хьюго был абсолютно уверен, что те, кто не понимал каким счастьем могут быть дети, должны были осознать это, заведя своих детей. Но Фред, видимо, был уникальным и Хьюго терялся, не зная, что сказать, еще и потому, что внутри все еще не отгремели оглушительные барабаны внезапного открытия. У Фреда есть ребенок. Дочка. "Его маленькая копия". Эта новость завязывалась узлом внутри у Хьюго, как-будто это не у брата ребенок появился, а у него самого. И возмутительно безразличное, даже негативное отношение Фреда к этому факту, выбивало почву из-под ног. Хьюго задумчиво болтал ногами и пытался придумать, как объяснить Фреду, что этот факт не мог не поменять их жизнь. Что это меняет сразу и все, резко и бесповоротно. В самую лучшую сторону.
Это твоя дочь... — тихо повторил он, беспомощно глядя на Фреда, но не находя понимания, — Пожалуйста, — взгляд стал совсем жалобным, — Хотя бы попробуй найти с ней общий язык... — так часто бывало, когда Хьюго не мог объяснить зачем ему нужно то, о чем он просит, он просто смотрел на Фреда снизу вверх грустными-грустными глазами и Фред сдавался. Как тогда, когда Хью тащил домой маленького промокшего котенка, а Фред орал, что это мерзкое исчадие, выползшее из адской тины не попадет к ним в дом ни при каких условиях. И Хьюго с котенком одинаково мокрые смотрели на него одинаково и с шерсти котенка и с кудряшек Хью одинаково капала вода. Котенок тогда прожил у них три дня под неприрывный мат Фреда и переехал в итоге к сердобольной Лили. С котенком Фред общий язык так и не нашел. И глупо было предполагать, что с ребенком дело пойдет проще:
Ну, хотя бы просто потерпи ее, пожалуйста... — рыжик хотел сунуться к Фреду, ткнуться носом в шею, подергать за рукав. Но, во-первых, рукава не оказалось. А во-вторых, от омлета потянуло запахом дыма и Хьюго кинулся выключать огонь под сковородкой. И в тот же момент в двери постучали. Зыркнув панически на Фреда, Хьюго метнулся к домашним штанам, и под злобное бурчание в его обычном стиле, о том что Фред еще обязательно пожалеет о том, что согласился на очередную бредовую идею брата, открыл дверь. На пороге обнаружилась маленькая, ужасно серьезная девочка, в каком-то ужасно модном и потрясающе отвратительном розовом платьице. Она стояла рядом со своим чемоданом и в споре по росту, явно проигрывала ему. Девочка критически осмотрела Хьюго, для чего ей пришлось задрать головешку и выдала таким тоном, каким обычно подводят заключение к неудавшемуся эксперементу:
Ты не папа. Позови, пожалуйста, моего папу. Я приехала к нему жить.
   Хьюго фыркнул и незаметно показал Фреду кулак.
Проходи, Хэйли, мы тебя уже ждем.

0


Вы здесь » Ignis ardentes: de auditu » Путешествие в будущее. » ► I tried to be someone else


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC